Поліна Бараніченко
Театральна режисерка
У новому інтерв'ю знайомимо вас із режисеркою імерсивного театру «uzahvati» Поліною Бараніченко. З розмови ви дізнаєтеся, чому місто є повноцінним співавтором їхніх спектаклів, чи під силу спектаклю змінювати глядачів та чому спекталі «uzahvati» спершу потрібно не зрозуміти, а саме провідчувати. Також ви дізнаєтеся, в чому пані Поліна знаходить натхнення для нових спектаклів та де шукає його в повсякденному житті, і, хтозна, можливо, ви залишитеся враженими від прочитаного.
Питання-Відповіді
— Как бы вы описали ваш театр в нескольких предложениях. Возможно, это о том, чтобы изменить понятие о современном театре?
— «Uzahvati» это не про желание что-то изменить в театре. Это о желании работать с чувственной стороной себя и своего зрителя, о поиске новых форм взаимодействия искусства с человеком.
— Какую роль в ваших спектаклях играет город?
— Когда местом взаимодействия является город, тогда он становится соавтором. Дело не в том, что город просто обеспечивает спектакль локациями или же что сцены спектакля развиваются по определенному маршруту. В свою очередь, город – это живой организм и, соответственно, все звуки, запахи, люди, обстоятельства и происшествия, которыми он нас сопровождает, входят в тело спектакля.

Наш спектакль достаточно гибкий по своей структуре и у него есть своя вариативная система. В то время как стационарный театр особо не меняется. К тому же сам город дает некий дополнительный импульс. Благодаря ему мы получаем возможность увидеть происшествия под углом в 360 градусов и тем самым получаем объемную картинку. Именно поэтому я говорю, что город – соавтор, город – это ракурс, город – как атмосфера.

Город позволяет как-то по-особенному затрагивать некоторые темы. Если об этих темах мы говорили бы на сцене, они звучали бы по-другому. Возможно, более патетично, возможно, более наивно. Между тем, когда затрагиваемая тема звучит именно в городе, рождается некое ощущение реальности. Тебе кажется, что ты думал об этих вещах как раз на такой улице или на этой улице было твое первое свидание. Когда я смотрю на нашего зрителя, то вижу, как у него рождается ощущение соавторства. Это очень сильное чувство, которое как бы кричит: «Боже, это же мои мысли, мои ситуации». При этом раскрывается очень широкий пласт для проживания в художественной форме.
Когда местом взаимодействия является город, тогда он становится соавтором.
Город – это живой организм и, соответственно, все звуки, запахи, люди, обстоятельства и происшествия, которыми он нас сопровождает, входят в тело спектакля.
— Расскажите о ваших спектаклях, какую проблематику вы в них поднимаете?
— В спектакле «DIALOGY» мы поднимаем тему выбора на всех этапах и во всех плоскостях. Без разницы: речь идет о личностном и профессиональном плане или об отношениях с близкими и возлюбленными. Это размышления особо сложного периода моей жизни, когда я переживала личную любовную драму и стояла перед выбором. Также я попыталась дать рефлексию касательно того, насколько фатальна человеческая ошибка. Является ли это фатумом или это просто другой поворот пути? Собственно, в этом спектакле мы говорим о том, что ошибка – это только часть пути.

Спектакль «День/тень» основан вокруг личности моего большого друга, музыканта и артиста Павла Алдошина. Через него отзеркаливаю боль в отношении того, как общество воспринимает творческую личность. Хотя я и не работаю с его жанрами, попадая в общество, я чувствую себя практически идентично. Если говорить о Паше, он как раз странный, неудобный, непредсказуемый и при этом очень живой. В этом спектакле я даю зрителю возможность оказаться в обществе и близком контакте с творческим человеком. Даю возможность прочувствовать эту атмосферу. Таким образом через Пашу и зрителя, который с ним взаимодействует, я исследую себя.

Спектакль «STEREO» об отношениях, а эта тема постоянно занимает меня. Я размышляю над тем, почему люди вступают в отношения, отслеживаю стадии своих отношений. Мне интересно понять, почему сейчас так пошатнулся институт брака. Являются ли разводы признаком свободы или же скорее сигнализируют об отсутствии каких-то важных ценностей и опор. Я не хотела сказать людям: «Будьте вместе или отдельно, любите или не любите». Это не моего ума дела. Вместо этого я хотела обобщить и поделиться своим опытом отношений, а также опытом 35 пар, которые посетили спектакль и которых мы опросили касательно его драматургии. В свою очередь, наша задача – дать зрителю почувствовать во время спектакля что-то свое.
— По какому принципу вы отбираете команду?
— Мы относимся к отбору команды, как к подбору людей в собственной жизни. Точно так же как я очень тщательно выбираю, кем окружить себя в повседневной жизни, так же тщательно я выбираю, с кем хочу провести полгода в процессе постановки. Даже если человек не самый лучший специалист, но откликается моей мировоззренческой позиции и в нем откликаются особенности темы, которую мы сейчас поднимаем, то мы, безусловно, его приглашаем.
Мы относимся к отбору команды, как к подбору людей в собственной жизни.
— Планируется ли что-то новое в вашем репертуаре?
— Сейчас мы как раз находимся в стадии разработки иммерсивного проекта «MONO» – опыта для одного. Когда я рассуждала о будущей теме, а также о времени, выборе, творчестве и отношениях, я поняла, что ближе к себе, чем я нахожусь сейчас, уже некуда. Я верю – этот опыт будет мощным инструментом для встречи человека с самим собой. В «MONO» хотим исследовать темы «хочу» и «надо», а также сколько «но» присутствует в нашей жизни.
— Как ваши спектакли влияют на зрителя?
— Безусловно, зритель приходит на спектакль один, а уходит другой. Так происходит по той причине, что наш зритель всегда сталкивается с неизвестностью. Ему либо не известен маршрут, либо он не понимает, что будет дальше из-за того, что он из роли зрителя перемещается в роль участника.

Соответственно, ему нужно принимать решения. Например, нужно ли ему вестись за драматургией и все время находиться в поиске? Ведь от этого появляется чувство небезопасности, и его рацио-составляющая переключается на эмоцио. Собственно, задача №1 как и всей команды, так и моя, заключается в том, чтобы вовлечь чувства и, как следствие, чтобы наши зрители себя почувствовали, поняли и включили.

Этот процесс происходит постепенно и параллельно продвижению человека по маршруту. Если человек вовлекается, то он начинает чувствовать. Дальше все зависит от его бэкграунда: на каком жизненном этапе он сейчас находится? Он одинок или с кем-то? Успешен или неуспешен? Счастлив или несчастлив? Спектакль отражает его словно зеркало. Тем более те части личности, которые его сейчас более всего беспокоят.
Задача №1 как и всей команды, так и моя, заключается в том, чтобы вовлечь чувства.
— Что происходит, если человек не хочет переходить от рацио к эмоцио?
— Люди такого типа ищут какого-то особенного понимания и прочтения, пытаются предугадать, к чему их ведут и где здесь актер. Те, кто находится в этом состоянии, много теряют. Прежде всего наши спектакли нацелены на то, чтобы создавать чувственное поле. Я говорю, что «Спектакль это повод, это пространство, это возможность», а не «Придите и посмотрите на наш спектакль, какой он у нас интересный».

Мне даже не столько интересно, понравился ли человеку спектакль. Так как это дело вкуса. Меня куда более интересует, что человек почувствовал. Когда зритель делится своими чувствами и впечатлениями от спектакля, я понимаю, в какие моменты он готов от них оттолкнуться и привнести их в свою жизнь. Мы влаживаем в спектакль определенное понимание, а ожидание – это вообще самый скучный повод. В своей жизни и работе я руководствуюсь фразой: «Начни с себя и хватит с тебя». Вот так мы и подходим к постановке.

Вообще «uzahvati» – это определенная философия жизни. Мы действительно стремимся к тому, чтобы каждую минуту находиться в состоянии «узахваті». Чтобы все между нами происходило честно, эмоционально и открыто; чтобы каждая наша беседа была наполнена чувствами. Соответственно, мы предлагаем такой же путь зрителю. Если кто-то соглашается на этот путь, мы радуемся этому как дети. Если же человек говорит, что ему это не интересно, то ничего плохого в этом нет, это вполне нормально в искусстве. Наоборот, почему всем должно быть интересно?
Я говорю, что «Спектакль это повод, это пространство, это возможность».
— Как вы сами воспринимаете то поле для выразительности, которое перед вами открывает иммерсивный театр?
— В рамках средств выразительности мне очень интересно осваивать не театральные пространства. Особенно меня захватывает процесс, когда я выбираю пространство для следующего спектакля. Вообще то, что мне выпало работать с живым пространством, я считаю своим большим преимуществом. Не изменять его, а подчеркивать, использовать его не как очередную декорацию места действия, а отталкиваться от того, что я там вижу. Из, казалось бы, самых обычных предметов могут родиться метафоры, которые лягут в основу сценария и продиктуют его. Именно метафоры диктуют спектакль, а не я.

Также преимуществом нашей выразительности является аудио. Мы говорим о том, что создаем аудиореальность и дарим уникальный аудиоопыт. Когда человек слушает спектакль в наушниках со стерео-эффектом, это совсем другое, нежели когда он воспринимает звук с помощью динамиков, как это происходит в театре и кинотеатре. Наушники позволяют создать нечто другое, а именно близкий контакт с человеком, и это очень важно. В какой-то момент человеку начинает казаться, что обращаются к нему лично. Это привносит интимность и индивидуальность. Один наш зритель после спектакля сказал: «"uzahvati" – это спектакль в моей голове».
Из, казалось бы, самых обычных предметов могут родиться метафоры, которые лягут в основу сценария и продиктуют его.
— Звук играет некую особую роль в ваших спектаклях?
— Звук это основное выразительное средство всех спектаклей "uzahvati". Только спектакль "День-тень" проходит в формате диалога. У всех остальных спектаклей выразительным средством являются наушники и аудио-ряд. В каждом спектакле он разный но зритель одевает наушники и это позволяет ему: погрузится в себя, изменить ракурс взгляда на действительность потому что мы озвучиваем город и делаем некоторые художественные акценты. Перемещаясь по городу, библиотеке, стадиону, с помощью аудиодорожки в наушниках развивается своя особенная драматургия. К тому же, я очень ценю, что в библиотеке, мы сохраняем тишину, не нарушаем ее, передвигаемся исключительно тихо и это важно.
— Как вы ищете новые темы для своих спектаклей?
— У меня есть страсть к открытию нового и я делаю все возможное, чтобы постановка каждого следующего спектакля отличалась по смысловой нагрузке от предыдущего. Что это значит? Я стараюсь прислушиваться к жизни в каждый момент, когда появляется спектакль. К тем, кто меня в этот момент окружает, или же к случайным посетителям. Я очень чутко отношусь к таким вещам и не иду путем ремесла. Вместо этого я стараюсь идти интуитивным методом.

Вообще то, чем занимаюсь, я называю «интуитивным чувственным творчеством». Однако, когда режиссер говорит, что все сделал он, то это только одна рука. Поэтому мы стремимся к тому, что вся команда двигалась с помощью чувственного опыта. Мы очень чутки к друг другу, и если кто-то из нас говорит, что сейчас не чувствует или не понимает спектакля, это важно. При этом я за простоту, а не за перформативность и исключительно новые формы. Я за режиссуру, в которой нет изыска, но есть настоящее.

Каждый раз мне хочется совершать какие-то открытия, даже несмотря на препятствие времени. Конечно, весь этот процесс от начала и до конца непредсказуем. Однако, несмотря на это, я следую за состоянием возрастания. Так как профессия очень ограничена, ты не можешь знать больше чем предполагает жанр. Поэтому при каждой возможности я стремлюсь получить какой-то новый человеческий опыт.
Я за режиссуру, в которой нет изыска, но есть настоящее.
— В чем вы видите свою задачу режисера?
— Я против того, чтобы навязывать всем свое видение. Хотя профессия и предполагает то, что ты обязан насаживать свои решения актерам и драматургам. Как по мне, самая большая задача режиссера состоит в том, чтобы не выдумывать лишнего и просто быть тем эмоциональным магнитом и камертоном, который притягивает людей, которым, как и тебе, не все равно.

Режиссер – это тот, кто создает некое магнитное и резонансное поле, в котором каждый в рамках определенной темы сможет обратиться и сказать что-то самому себе. Вот именно себе, не мне и не зрителю. Когда мы все будем пульсировать в одной частоте и на равных получать удовольствие от процесса, тогда между нами родится то, что впоследствии и станет спектаклем. Я обожаю работать в команде и говорить, что это мы вместе сделали, что это наш совместный труд.
Режиссер – это тот, кто создает некое магнитное и резонансное поле, в котором каждый в рамках определенной темы сможет обратиться и сказать что-то самому себе.
— Где вы ищете вдохновения в обыденной жизни?
— Я нахожусь в разных состояниях и все они прекрасны. Поэтому достичь состояние вдохновения не является для меня сверх задачей. Бывает оно на меня находит и тогда я искренне радуюсь ему, но так как состояние вдохновения от меня не зависит то также легко я с ним прощаюсь когда оно уходит. В конечном счёте это пиковое состояния которое не может длиться вечно.

Вообще мой жизненный метод состоит в том, чтобы наблюдать и видеть жизнь вокруг себя, не переставать удивляться. Не спешить и проживать жизнь в ее содержании, испытывать удовольствие от момента. Также быть включенным и быть честным. В первую очередь с самим собой и со своим окружением и при этом не ждать результата. Иногда это касается того, чтобы просто поговорить на улице с людьми, или остановиться если тебя что-то увлекло в природе. Простые способы для любого человека.

Часто меня упрекают тем, что мне легко об этом рассуждать потому что я творческая. Между тем, я не делю творчество и повседневную жизнь на что-то раздельное и проживаю их единым неразрывным процессом. Мой метод работы о не разрывности внутреннего и внешнего. Если ты внимателен к жизни, в ней можно найти все, что тебе нужно как режиcсеру. Я все время повторяю: какая "Жизнь" талантливый режиcсер, какая "Судьба" потрясающая драматургия.
Я не делю творчество и повседневную жизнь на что-то раздельное и проживаю их единым неразрывным процессом.
Над матеріалом працювали
Ярослав Карпенко
Інтерв'юер
Анна Федорчук
Редактор